Ранний детский аутизм


Рома Г. поступил для обследования и лечения в возрасте 3 г. 3 мес. с жалобами на трудности коммуникации, задержку навыков самообслуживания, неадекватное поведение.

Диагноз психоневролога: ранее органическое поражение головного мозга, задержка психического и речевого развития, аутистический синдром, гипертензионно-гидроцефальный синдром.

Родился в срок путем кесарева сечения (тазовое предлежание плода), весом 3400 г, по шкале Апгар 7/8. Сидит с 8 мес, стоит с 10 мес. ходит с 12 мес. Гуление появилось в 2 мес, лепет - в 8 мес, реагировал на свое имя - с 1 года, первые слова - с 2 лет, фразовая речь - с 3 лет. Отличался тем, что не реагировал на взрослых, не выделял мать, не просился на руки, сопротивлялся ласкам. В детский сад пошел в 2г.10мес. с охотой, но с детьми не играл, в действиях с игрушками преобладают стереотипии (катает все время машинки).

По данным РЭГ интенсивность пульсового кровенаполненияв каротидном бассейне и бассейне позвоночных артерий симметрична и достаточна, тип кривой РЭГ гипертонический. При ротации головы снижение амплитуды пульсового кровенаполнения на 25-30% (в норме до 20%). Биоэлектрическая активность мозга по данным ЭЭГ - в стадии формирования регионарных различий, уровень электрогенеза снижен до 10-30 мкВ.

Тестирование психолога: контакт затруднен, ребенок ведет себя отстраненно, речевые инструкции выполняет частично, требуется стимуляция, дополнительное привлечение внимания, не всегда реагирует даже на звук (стук по столу). Память (со слов мамы) хорошая: запоминает и рассказывает по своему желанию большие отрывки стихов, во время обследования заканчивает за ней строки детских стихов. Мышление: "большой-маленький" не показывает, цвет не соотносит, разрезные картинки из 2-х частей не собирает, "почтовый ящик", предметные вкладыши - выполняет с помощью взрослого, без интереса, не доводит до конца, задание найти "такой же" не выполняет. В глаза смотрит редко, игнорирует телесные прикосновения, игрушки использует неадекватно.
По данным первого осмотра предполагается ЗПР, аутистическая симптоматика.

Осмотр логопеда: речь с 3-х лет, речь малопонятная, повторяет то, что слышит, преимущественно в виде эхолалии, есть речевое сопровождение своих действий, но безличное. На речь других людей реагирует избирательно, часто "не слышит", на свое имя реагирует слабо, не обращается с просьбами, если что-то нужно (хочет в туалет - начинает хныкать), даже когда был маленький- не плакал, не привлекал к себе внимания. Спит в отдельной комнате, сам с собой играет. У мамы и деда - заикание. Диагноз логопеда: выход из раннего детского аутизма.

Курс ТКМП проведен с 29.04 по 20.05 2002 г из 4 сеансов. По ходу проведения ТКМП наблюдалось: со слов родных, стал более четко читать стихи, в целом стал более активен, в том числе и в движениях: стал играть на детской площадке, где заметно стремление к общению, контакту. Бабушка заметила, что внук стал более ласковым, послушным, в т.ч. в магазине, куда она с ним раньше отказывалась ходить из-за "безобразного поведения". Стал больше заботиться о своих игрушках, стал активнее на групповых занятиях у дефектолога. Однако, сам с просьбами не обращается, на вопросы взрослых не отвечает.

Через 2 недели после окончания курса, со слов мамы "стал совершенно другим человеком": у него более "человеческое" (слова мамы) лицо, обращенную речь понимает практически в полном объеме, с нюансами. При необходимости может говорить: сначала обращался, используя строчки стихов, потом стал использовать безличные формы: "дайте пить". Перестал бояться и избегать детей, пытается вступать в контакт с ними- заглядывает в лицо, но слов подобрать не может. Стал охотнее есть, просит добавки, хотя раньше ел постольку, поскольку сажали за стол. Стал более ловким: лазает везде (раньше обходил детскую площадку стороной), начал бегать, выполнять более сложные координированные движения (ходит по паровозику из бревен). При этом на индивидуальных занятиях у логопеда не работает, закрывает лицо руками, но в группе может ответить даже на некоторые вопросы.



Мама Тани Г. обратилась к нам, когда дочери был почти 6 лет с жалобами на трудности общения, приступы возбуждения, низкую обучаемость.

Из факторов риска: поражение ЦНС: угроза прерывания беременности, отсутствие первого крика новорожденной. До 1 года 3 месяцев девочка развивалась по возрасту, включая гуление и лепет, повторяла лепетные слова, но с возрастом их число уменьшилось. Сон стал беспокойный, прерывистый, девочка не любила, когда ее брали на руки, в глаза не смотрела. В 2-летнем возрасте психиатром по месту жительства поставлен диагноз: аутизм.

Из данных объективных исследований лишь на ЭЭГ присутствует незрелая возрастная структура биоритмов, показатели мозгового кровотока по данным РЭГ- в пределах нормы.

Диагноз невролога перед 1-м курсом ТКМП: грубая задержка нервно-психического и речевого развития на резидуально-органическом фоне, вертебро-базилярная недостаточность, гипертензионно-гидроцефальный синдром.

Логопед отмечает, что девочка может произносить много слов, но повторяет их эхолалично, знакомые слова в речи не использует. Знает буквы, может читать слова, знакома с прямым счетом до 20 (занимается с ребенком мама). Книги не слушает, любит крутить веревки. В глаза не смотрит, протест выражает криком. Заключение: ранний детский аутизм.

Психолог также подчеркивает аутистические особенности поведения девочки: первый контакт через маму, лишь к концу тестирования стала выполнять отдельные речевые инструкции психолога. Темп работы быстрый, импульсивный, работоспособность низкая, повышенная истощаемость. Задания на исследование зрительного восприятия выполняет только с простыми формами, с более сложными работает наощупь. У девочки хорошая слуховая механическая память - помнит названия картинок, рекламные ролики. Задания по анализу-синтезу выполняет наполовину и только с предметными изображениями, с геометрическими отказывается. Задачи по классификации предметов выполняет только по одному признаку- цвету или форме.

Заключение Первый курс ТКМП состоял всего из 2 сеансов (из-за ограничений визового режима). Ввиду описанных особенностей поведения ребенка коррекционно-развивающие занятия во время сеанса не проводились. Произошли следующие изменения.

Через 2 дня после первого сеанса девочка стала более спокойной, «умиротворенной» (со слов мамы).

В домашней обстановке в течение последующих 4 месяцев девочка стала более адекватной, но при настойчивости взрослых вырывается из рук, убегает. Стала больше говорить, возросла потребность в общении, но в основном со взрослыми, а не с детьми. В детском саду в новом коллективе возбуждается, убегает, а если заставляют что-то делать, прячется в угол, чтоб ее не достали.

Для оформления инвалидности была госпитализирована в республиканскую психиатрическую больницу, где стала получать психотропные средства. Мама девочки наблюдала постепенную утрату позитивных изменений в психическом развитии ребенка. Медленное восстановление началось после отмены фармакотерапии при досрочной выписке ребенка по инициативе родителей.

Логопед перед следующим курсом ТКМП (через полгода после первого) отмечает, что девочка теперь по просьбе постороннего взрослого может показать игрушку, картинку. Иногда может ответить на заданный вопрос. Сама называет свои действия - «не буду, уйду, до свидания и др.». Стала более контактна, иногда смотрит в глаза. Появился обратный счет в пределах 10, но счетных операций еще нет. Узнает некоторые написанные слова. Рисовать не любит, плохо пишет, но на бытовом уровне моторика развита достаточно. Логопед отмечает значительные улучшения в понимании обращенной речи.

Психолог также обращает внимание на более спокойное и адекватное поведение ребенка, ее готовность к контакту. Большинство заданий девочка выполняет с удовольствием, в тестовых заданиях использует уже не только силу, но и зрительное соотнесение, примеривание, ловко работает с «пирамидкой» и вкладышами. Называет во время работы картинки, цвета, дает сама себе инструкции. Отмечено также повышение работоспособности, устойчивости внимания.

Второй курс ТКМП из 4 сеансов проведен в возрасте 6.5 лет также без коррекционно-развивающих занятий во время сеансов. По ходу 2-го курса (по отзывам матери), девочка стала вести диалоги по телефону с родственниками, считать предметы (во время обследования делать это отказалась). Со слов мамы, по сравнению с первым визитом в институт Таня сейчас - «золотой ребенок».

Перед третьим курсом ТКМП логопед отмечает появление фразовой речи при сохранении эхолалий. У девочки появился интерес к игрушкам-куклам, человечкам. Девочка коллекционирует фото известных артистов, знает их по именам, показывает. Помнит то, что было предъявлено на предыдущем тестировании (почти полгода назад), пробует повторить.

Психолог отмечает, что девочка смотрит в глаза более продолжительное время, может отдать без крика понравившуюся игрушку, спокойно относится к инструкциям в заданиях. Поведение в целом во время обследования достаточно адекватное, регулируется мамой. В заданиях на зрительное восприятие целенаправленно выполняет полный объем тестов, знает все геометрические формы, делает все предметные вкладыши. Отказалась работать лишь с разрезными картинками. Более ловко работает с карандашом: может срисовать элементарные изображения - солнце, цветок, траву. Смотрит на то, что делает. Внимание более устойчиво, его легче привлечь. Легко справляется с заданиями с наглядно-действенным материалом: быстро находит парные картинки на поле из 8 штук. В процессе работы при стимулировании со стороны мамы может назвать все предметы, ответить на вопрос.

Третий курс ТКМП состоял также из 4 сеансов, проведен в возрасте 7 лет. Изменения в поведении девочки впервые позволили совместить сеанс с коррекционно-развивающим занятием с психологом-дефектологом.

Во время первой ТКМП на контакт с новым человеком пошла сразу, но интереса к заданиям не проявила. Задания на перцептивные процессы выполнила без труда. Внимание во время занятий было достаточно устойчиво. Обращенную речь понимает, но действия свои не оречевляет, ничего не называет. Однако, когда захотела игрушку, стала просить, называя: «солдат, слон…». Во время следующей ТКМП девочка стала заглядывать глаза и улыбаться, но на вопросы психолога не отвечала. Под конец устала и решительно отказалась работать со словами: «Не хочешь! Уйди!».

По ходу курса мама отметила, что Таня стала угадывать действия близких, обозначая их словами («читать?»). Теперь ее стало труднее обмануть. В дороге уменьшилась склонность к стереотипиям, и стало возможным изменить маршрут поездки. Девочка стала лучше спать, может по своей инициативе проявлять ласку.

Растет и потребность в общении с детьми: с детской площадки теперь «не утащить», пробует в общении элементарные фразы «дай …», «уйди», «до свидания». Стала обходить лужи, (раньше проходила прямо по ним, независимо от обуви и глубины лужи, окриков мамы), перестала дома ломать цветы. Стала различать обувь по погоде и одеваться соответственно. Более адекватно реагирует на запреты. Наблюдается также рост активного словаря.

На последних занятиях курса была возбуждена, кричала, вскакивала. Задания выполняла только с объемными фигурами, от остальных отказалась. Однако, стала использовала речь, чтобы попросить («помоги!») отказаться («убери!), взять («машина!»).

Думается, что результаты нашей деятельности могли быть более существенными, учитывая скорость, с которой девочка давала «прибавку» в развитии даже при обращении в столь позднем возрасте. Однако, границы и государства, обстоятельства сугубо объективные (а также субъективные, наверное) не позволили провести коррекционную работу в возможно более полном объеме. Но это уже совсем другая история.




Статья отправлена в печать

Особенности коррекционно-развивающей работы
с детьми  при наличии  аутистической симптоматики

Кожушко Н.Ю., Пономарева Е.А., Бережная Н.Ф.

(Институт мозга человека РАН, Санкт-Петербургский диспансерный центр для детей с врожденными аномалиями развития тканей челюстно-лицевой области и ринолалией, Центр психолого-медико-социального сопровождения Калининского р-на СПб)

Специалистам детских садов, работающим с отстающими детьми, нет необходимости долго объяснять, как трудно работать с детьми с аутистической симптоматикой, особенно если это – основное «ядро» нарушения (ранний детский аутизм), а не последствия недоразвития речи, которое ограничивает возможности ребенка в речевом контакте. 

Коррекционная работа в этих случаях упирается в трудность или невозможность установления контакта в самом начале взаимодействия: ребенок либо никак не реагирует на попытки вовлечь его в игровой процесс, либо мечется по кабинету или даже проявляет признаки агрессии по отношению к педагогу.

Но если не пробовать их чему-то научить, то уровень их «невостребованного» интеллекта, способностей к социальной интеграции неизбежно катится вниз. Многие солидные работы зарубежных коллег по работе с такими детьми ориентированы все-таки на исследования «говорящих» аутистов, т.е. доступных в той или иной степени вербальной коммуникации.

В нашем институте созданы инструментальные возможности, облегчающие работу с такими детьми.  Мы уже писали об эффектах транскраниальных микрополяризаций (ТКМП) у детей с задержкой психического развития («Дошкольная педагогика», № 5- 2005 г., стр. 4-7). Как и для психологов и дефектологов, для нас дети с аутистической симптоматикой  – тоже большая проблема. Первые минуты сеанса воздействия (а то и до самого конца) идут нередко под крики, визги детей (особенно «чистых» аутистов) в напряженных объятиях  родителей. Приходится терпеть – и им, и нам. Поскольку результаты данного вида терапии всем участникам процесса обычно  видны довольно скоро.

Если сравнивать со сроками известных методов лечения и немедикаментозной коррекции (это - месяцы, а то и годы) – то, можно сказать,  результаты ТКМП появляются  почти стремительно – после 1-2 сеансов,  т.е. через 20-40 мин воздействия в дошкольном возрасте. Это не рекламное преувеличение, это – следствие комплексного подхода с использованием знаний психологов и логопедов, помноженных на возможности физиологических методов коррекции, подтвержденных патентами РФ.

Что дает ТКМП при работе с аутистами? В первую очередь, это –   появление возможности вступить в эффективный обучающий контакт между ребенком и взрослым (родителем, психологом, педагогом). У детей с РДА (ранним детским аутизмом) положительные изменения могут быть первоначально видны только в пределах привычной обстановки. Цитирую родителей: «впервые вечером в машине ответил на вопрос «Ты устал?» - «да»; «впервые в тот же день сам сходил в туалет (воспользовался унитазом самостоятельно при закрытой двери)»; «через 2 дня перестали закрывать холодильник на замок, т.к. ребенок открывает дверцу и берет только то, что хочет съесть («обычно открывал холодильник и сбрасывал с полок все подряд»); «начал откликаться на просьбы и команды не с десятого раза, а после 2-3-х обращений»; «перестала убегать на улице во время прогулки» и т.п.

Эффекты первых сеансов могут быть локальными, т.е. касаться только частной проблемы, указанной выше, или вызывать системную реакцию в отношении целого ряда  психических функций. Это зависит от исходного уровня развития ребенка, компенсаторных возможностей его мозга, особенностей развивающей среды (это видно на приведенных ниже клинических примерах).

Так, если ребенку 8-9 лет, а он не вступает в контакт даже с членами семьи, ест с ложки, ходит в памперсе, нигде не обучается, только сидит или ходит, совершая стереотипные действия, то наши возможности в данной ситуации весьма ограничены. В частности, на первый курс нам может «светить» только  освобождение от памперсов, поскольку совершить скачок к мыслительным процессам, не пройдя стадию формирования гигиенических навыков, довольно проблематично. Если же нашему пациенту 3-4 года и, как хорошо известно психологам  и логопедам, сензитивный период развития речи еще не так далек, то наши шансы на успех значимо возрастают. Еще лучше, если речевая продукция представлена хотя бы эхолалиями. Как показывает многолетняя практика, в этих случаях есть, из чего «лепить» обращенную речь от первого лица.

Каков диапазон изменений в поведении и речевой активности ребенка с аутистической симптоматикой после курса ТКМП и в отсроченной перспективе?

Если речь идет о РДА, то это – преимущественно динамика в отношении понимания речи и, как следствие – повышение эффективности обучения. С одним и тем же педагогом (психологом) или нескольким постоянными специалистами ребенок:

  • допускает тактильный и более продолжительный зрительный контакт во время занятия;

  • демонстрирует снижение агрессивных и аутоагрессивных реакций, стереотипий, эхолалий;

  • быстрее выполняет команды во время занятия, ищет новых заданий (заглядывает в ящик с дидактическими пособиями), но предпочитает объемный материал, работа с плоскопечатным материалом (картинками) начинается позднее и через «не хочу»;

  • может проявить волевое усилие при завершении работы в заданном объеме, даже если задание для ребенка неинтересное.

В домашних условиях ребенок с РДА (цитирую родителей): «начинает поддаваться уговорам, когда нет возможности выполнить его просьбы  немедленно», «перестает устраивать истерики, если в магазине не покупают выбранную игрушку, шоколад…»; «может посидеть в машине без»; «разрешает стричь волосы и ногти днем, а не во время сна, как обычно» и т.п.

 Из этого в ближайшем будущем проистекает возможность попасть в детсад в коррекционную группу или даже логопедическую, и тогда уже под чутким руководством специалистов, имеющих опыт работы с такими детьми, двигаться дальше.

В чем трудность работы с детьми с РДА, точнее, с их родителями на данном этапе?  Нарушение коммуникативных функций, т.е. базовой социальной потребности, стимулирующей речевую инициативу, приводит к тому (мы  уже говорили об этом), что положительные сдвиги у аутистов идут в отношении качества импрессивной речи, понимания контекста и оттенков обращенной к ним речи. Собственная речевая активность, особенно при первом обращении к нам в возрасте  5-6 лет, когда нет даже лепетных слов (есть только крики и завывания), остается на уровне, близком к нулю. Нередко это дезориентирует родителей («А зачем учить, если не говорит?») и даже специалистов («Он у вас дебил, что я его буду проверять?»). Как ни удивительно, но их можно научить даже читать и писать, а это уже кое-что. Если что-то «позарез» нужно, то ребенок может и попросить.

Бывают случаи, когда первый курс даже в маленьком возрасте (3-4 года) проходит «по нулям», и первое время мы даже рекомендовали родителям, если не будет отсроченного эффекта в течение 1-1.5 мес, более не тратить  время на повторные курсы. Однако, и у  таких «тормозных» пациентов процесс все же идет.

Приведем несколько примеров работы с детьми, когда период наблюдения – 1.5 - 3 года, даны оценки специалистов в начальный период коррекции с использованием ТКМП и состояние дел на сегодняшний день.

1. Матвей М.: первое обращение в институт в возрасте 3 лет, за 1.5 года прошел 5 курсов ТКМП по 4-6 сеансов за курс, 1 сеанс 20 мин. Первичное заключение из ДОУ для детей с ограниченными возможностями: «за время пребывания в коррекционной группе динамика развития минимальная, в контакт со взрослыми и детьми не вступает, на просьбы не реагирует, малоэмоционален, безразличен. Задания на определение сенсорных способностей, мыслительной деятельности и др.  не выполняет. Речь отсутствует». Поведение в ситуации обследования – полевое. Клинический диагноз - ранний детский аутизм.

После первых сеансов начал повторять простые слова, появилось любопытство по отношению к внешним событиям, картинкам в книжке. Занятия за столом с дидактическими пособиями дома и в детском саду по-прежнему неэффективны, сложные инструкции ребенок не понимает (не выполняет). Появился указательный жест, обращенной речи нет, при необходимости мальчик тянет взрослого за руку, показывая, что ему нужно. На сегодняшний день (мальчику исполнилось 5 лет)  посещает коррекционную группу детского сада, есть обращенная речь (но от третьего лица – «Матей едет на машине»). Детей не избегает, может подойти, улыбнуться. Из заключений специалистов: в контакт ребенок вступает сразу, спокойно, с улыбкой. Работоспособность повысилась, но сохраняется тенденция к  утомлению при интеллектуальных нагрузках. Появился познавательный интерес к занятиям, в основном -  на игровом материале,  есть интерес к написанию цифр.. Параметры восприятия: форма - вкладывает все шесть фигур, сам не называет, однако, по примеру взрослого может  назвать круг, треугольник, овал, звёздочку; размер - «большой», «маленький» знает, сортирует, сам называет.  Размерный ряд из 3-х элементов выкладывает самостоятельно, из 6-ти – затрудняется (требуется помощь взрослого). Мышление (анализ-синтез): разрезные картинки из 3-х по вертикали собирает самостоятельно. Счет: цифры  узнает  до 3, может назвать числовой ряд по порядку. Речь: малоэмоциональная, недостаточно понятна для окружающих; но понимает обращенную речь в более сложных конструкциях, выполняет несложные просьбы. Активный словарь  увеличился, но пассивный словарь шире. Слоговая структура речи: увеличилась до 4-5 слогов. Грамматический строй речи: недоразвитие лексико-грамматических и фонетико-фонематических компонентов речи. Речь фразовая из  4-.5 слов, аграмматичная (ошибки  согласования). Связная речь: мальчик может рассказать, что происходит  дома, но нередко ограничивается перечислением событий и предметов.

Положительный процесс, как мы видим, идет, но а настоящее время осложняется тем, что учебная нагрузка в детском саду недостаточная и не соответствует диагнозу ребенка,  дома – практически отсутствует, и это, конечно, снижает скорость формирования отстающих функций.

2. Гоша К. первое обращение к нам в институт в возрасте 5 лет. Речевой анамнез: гуление с 4 мес, лепет с 7 мес, первые слова с 1 года, фразы - с 2 лет. После падения  на детской площадке отмечен «откат» в речевом развитии. Из заключения логопеда массовой группы ДОУ: «в контакт с детьми и взрослыми не вступает, на имя не откликается, лежит на ковре, если шумно - выходит в раздевалку, но агрессии к детям не проявляет. По мере привыкания к группе допускает совместную игру с одним ребенком, может попросить у взрослых («дай»), понимает простые инструкции». По данным обследования в ИМЧ РАН психолог заключает: уровень актуального развития ребенка значительно ниже возрастной нормы. Поведение в ситуации обследования – полевое. Трудности в обучении обусловлены нарушениями коммуникативных навыков, задержкой речевого развития. Имеется нарушение детско-родительского взаимодействия  (попустительство),  ранняя компьютеризация игровой деятельности. Клинический диагноз - ранний детский аутизм.

При проведении ЭЭГ- обследования ребенок кричал и выл без перерыва, сдирал с головы шлем с электродами, несмотря на уговоры и физические усилия родителей по удержанию, показ мультфильмов на своем DVD и другие адекватные меры в ответ на неадекватное поведение.

За период в 1.5 года проведено 4 курса ТКМП по 6 сеансов за курс, 1 сеанс - 20 мин. Первые сеансы шли под вышеупомянутые завывания под постоянным физическим контролем одного (но уже не двух!) из родителей. После первого сеанса появился указательный жест и называние отдельных предметов, первые ответы на вопросы. Затем по ходу 1 курса отмечено (в порядке упоминания в отчетах родителей и протоколах специалистов): исчезновение ночного энуреза, мальчик перестал бояться ходить в туалет, начал по речевой просьбе заканчивать игру на компьютере, перестал есть руками и начал пользоваться ложкой по собственной инициативе, начал играть в настольные игры, в речи появилось больше новых слов, присутствуют постоянные вокализации и т.п. Положительная динамика сохранялась в указанных направлениях и после окончания курса. Через 5 мес психолог при тестировании отмечает выраженный подъем познавательного интереса, интеллектуальной работоспособности, коммуникативных навыков. К моменту повторного обследования ребенок достаточно успешно адаптировался к логопедической группе массового детсада (среди неговорящих детей «не очень выделяется», так как контактов с ними не избегает, заглядывает в глаза, целуется; выполняет вместе со всеми необходимые групповые действия по просьбе воспитателей).  «Речь» малопонятная, но эмоционально окрашенная, словарь собственных «слов» большой (более сотни). Эмоциональная часть психической деятельности изменилась и по другим параметрам: при просмотре мультфильмов: появилось понимание чужих эмоций и сопереживание им (плакал во время сеанса, когда в м/ф обидели одного из героев), дома мальчик стал «допускать» контакт и игру с отцом, которого ранее устойчиво игнорировал. Перестал в машине требовать DVD - начал смотреть в окно.

После 4 курсов ТКМП в сочетании с коррекционно-развивающим занятиями  статус ребенка на сегодняшний день оценивается следующим образом: устойчивое повышение интеллектуальной работоспособности, мальчик не только выделяет, но и сам называет сам основные цвета, формы и фигуры. Знает основные обобщающие понятия, собирает разрезные картинки из 4 частей.   Считает до 10, называет буквы. В речи появилось много глаголов, мальчик начал отвечать на вопросы, играть с детьми в д/саду в сюжетные игры и проч. С ребенком постоянно занимаются в детском саду и дома, что видно по скорости формирования новых знаний и умений.

3. Феликс Ж. первое обращение в возрасте 5 лет с диагнозом РДА. За 3 года прошел 7 курсов ТКМП по 5-7 сеансов за курс, 1 сеанс 20 мин.

Поведение в ситуации обследования расторможенное, при настойчивости взрослого – агрессивное (добивается своего через крик), перцептивные пробы делает с отдельными затруднениями, тесты на мыслительные операции не выполняет. Психолог оценивает актуальный уровень психического развития ребенка ниже возрастной нормы; трудности в обучении обусловлены нарушением коммуникативных функций, задержкой речевого развития, несформированностью мыслительных операций.

После первых сеансов мальчик дома стал заметно спокойнее, начал расти активный словарь, в т.ч. обращенная речь («Мама, дай мне..). На индивидуальных занятиях занимается по часу. К настоящему времени специалисты отмечают: мальчик легче вступает в контакт, не требуется повторение заданий,  может даже в  новом месте вести себя адекватно ситуации.  Счет: в пределах 100, счетные операции в пределах 10, но нет понятия состава числа. Общее звучание речи: сохраняется  скандированность.  Расширился понятийный словарь. Слоговая структура речи нарушена. Фонематический слух: мальчик выделяет начальный звук, на письме пропускает гласные и согласные при стечении. Грамматический строй речи:  простая фраза с аграмматизмами. Связная речь: присутствуют эхолалии,  есть и обращенная речь. Чтение: читает по слогам, понимает прочитанное в  азбуке. Письмо: пишет слова печатными буквами (см. рис). 

Такие дети, конечно, сохраняют свои особенности и в более позднем возрасте (см. рис.- внутренние страхи, тревога и опасения контактов с внешним миром видны в изобилии острых линий, причудливости форм), наша задача – повысить возможности их социализации, интеграции в детский и, позднее, - взрослый коллектив, если нет реальной возможности полностью избежать контактов в обществе (а ее, конечно, нет).

Катамнез у наших пациентов в целом благоприятный (особенно, если аутистическая симптоматика идет как компонент в структуре ЗПР, а не как основной диагноз РДА): индивидуальное обучение в коррекционной школе, речевой школе, даже массовой, если родители и педагоги не опустили руки. Ирония судьбы: двое наших первых пациентов в прошлом году (им сейчас 12-13 лет) проходили обследование у психиатров, которые вели их с раннего возраста с диагнозом РДА, подтвержденным и в Москве, и даже за рубежом. Каков их вердикт? «У аутистов такой выход не бывает, значит, мы ошиблись с первичным диагнозом». Почти цитата из письма «К ученому соседу» А.П.Чехова: «этого не может быть, потому что не может быть никогда».

Мы довольно часто слышим от родителей, что специалисты разного профиля настоятельно советуют «не тратить деньги попусту, сдать ребенка в интернат и пр.». Иногда такие исходы неизбежны, но, пока у нас есть шанс помочь детям и родителям, мы должны его реализовать. На сегодняшний день у нас под наблюдением около 50 детей с РДА, и попадают они к нам не по направлению учреждений, их приводят в основном наши же пациенты, которым мы помогли. Этот путь оказался более коротким, чем контакты с официальными учреждениями.

В отношении медикаментозной коррекции поведения надо отметить, что практически по ходу первого курса ТКМП или  после него наши пациенты постепенно перестают принимать нейролептики респолепт, неулептил), поскольку в них отпадает необходимость: дети более контактны, адекватны, управляемы.  Снижение дозы нейролептиков, «придавливающих» не только патологические реакции, но и снижающих уровень бодрствования в целом, постепенно высвобождает внутренние ресурсы ребенка, активирует его компенсаторные возможности. Лишь двое из наших пациентов перешли с постоянного на сезонный прием препаратов – в период весенне-осеннего обострения, когда дети становятся снова эмоционально нестабильными, проявляют агрессию к близким, а также реакции аутоагрессии.

Каков предел наших возможностей? Родители обычно так формулируют свой запрос: «Как рано нужно начинать и как долго нужно делать ТКМП?». Пока еще трудно его обозначить точным сроком. Если речь идет об РДА, то здесь есть свои возрастные особенности. Связано это, как нам кажется, с тем, что онтогенез в подавляющем большинстве случаев (если не брать в расчет случаи с потерей слуха, зрения и другие сенсорные дефекты) связан с обучением через речь взрослого. И если у аутиста базовая потребность в человеческом контакте снижена («нарушение коммуникативных функций»), то, чем дальше от сензитивного периода развития речи, тем меньше вероятность успеха.

В 5-6 лет еще возможно «развернуть» ребенка к эффективному взаимодействию сначала с близкими, а затем и с узким кругом посторонних людей. Но в 8-10 лет, особенно, если ребенок и дома никак не проявляет своих познавательных потребностей и навыков: не рисует, не поет, не пользуется компьютером, у него не сформированы бытовые и гигиенические навыки, нет систематического обучения – вероятность появления позитивных сдвигов в тех пределах, о которых упоминалось выше, минимальная. Времени на то, чтобы перевести эти изменения даже в разряд умеренных положительных, нужно несравнимо больше, а родительские силы к этому возрасту уже на исходе.

Еще один вопрос, который часто задают и родители, и специалисты: «А он (она) перестанет быть аутистом? Ну, хоть когда-нибудь?». На этот вопрос ответ скорее отрицательный, чем положительный. Характеристики поведения, речи, предпочтения в деятельности все равно имеют свои особенности, но проявляются, безусловно, в менее вычурном, более социально приемлемом,  виде (см. рис).

Если мы сравниваем их сегодняшних с тем, какими они к нам пришли, то, как говорят сами родители, «это небо и земля»: с ребенком можно ездить в общественном транспорте, брать с собой в турпоездки, с ним можно «договориться» в спорных ситуациях (он становится более послушным в хорошем смысле этого слова), он дольше и охотнее занимается. Но!! Любая медико-педагогическая комиссия сравнивает его с возрастной нормой и почти всегда - не в его пользу. И это тоже –  реалии нашей жизни. Грустно, что трудности  воспитания и обучения таких детей родители тянут практически в одиночку.

Рис. Автор назвал его «настроение»

Hosted by uCoz